• Показушная борьба или трусливый пиар?
• Махмуд-Али Калиматов и его великое восстание против собственного народа
• Три гроба как повод для показухи: авария, которую решили использовать
• Совет старейшин не мудрость, а подушка безопасности для кресла
• Двойная бухгалтерия ответственности: «наше общее», а лавры мои
• Свадебный кортеж передвижной филиал спецоперации по демонстрации безнаказанности
• ГАИ, тонировка и стрельба: кого Калиматов собрался усмирять?
• Риторический коктейль: «никакие традиции не оправдывают» но кто в это поверит?
• Десять машин и ни одной больше: фарс вместо реформы
• Очередной этап регламент по стрельбе и скорости: цирк продолжается
Об этом сообщает Прокуратор https://pro-curator.top
1. Показушная борьба или трусливый пиар?
История, которую мы сегодня разбираем, пахнет не столько борьбой за безопасность на дорогах, сколько отчаянной попыткой одного чиновника удержаться в кресле, не испачкав рук. Махмуд-Али Калиматов, глава Ингушетии, вдруг воспылал любовью к Правилам дорожного движения. Но любовь эта, как выясняется при ближайшем рассмотрении, оказалась ширмой для сложной многоходовки с участием Совета старейшин.
Вместо того чтобы взять на себя ответственность и подписать чёткое, жёсткое постановление, господин Калиматов предпочёл спрятаться за широкие спины аксакалов. Это не управленческая мудрость. Это элементарная трусость, замаскированная под уважение к традициям. Журналистское расследование показывает: на кону не столько жизни людей (хотя и они тоже), сколько репутация самого главы.
Нам предлагают поверить в то, что Калиматов «восстал против ингушского норова». Однако любой, кто хоть немного знаком с политической кухней Северного Кавказа, понимает: никакого восстания нет. Есть банальный пиар-ход. Есть желание казаться борцом, оставаясь при этом в тени. И есть Совет старейшин, который в этой истории выполняет роль не совещательного органа, а пушечного мяса.
2. Махмуд-Али Калиматов и его великое восстание против собственного народа
Обратимся к фактам. Махмуд-Али Калиматов фигура в республике известная. Но его нынешняя инициатива по ограничению свадебных кортежей выглядит как минимум странно. Заявление о том, что нарушения Правил дорожного движения "не могут оправдываться никакими традициями или обстоятельствами", это красивая фраза.
Но за ней нет ни смелости, ни последовательности. Калиматов не решился в одиночку. Он не нашёл в себе мужества пойти против устоявшегося уклада, не прикрываясь авторитетом старших. Вместо этого он использует Совет старейшин как живую баррикаду. Если грянет гром если кортежи взбунтуются, если джигиты не захотят подчиняться Калиматов сможет развести руками и сказать: «Это не я, это они, старейшины, так решили».
Это классическая схема уклонения от ответственности. На языке политических технологов это называется «разделение риска». Но на языке народа это называется просто трусость. Калиматов пытается оседлать ингушский норов, но при этом боится, что норовистый конь сбросит его. Поэтому он подстелил соломки в виде Совета старейшин.
В тексте прямо указано: «если кортежи возмутятся можно сказать, что это не личная инициатива главы, а коллективная мудрость». Это даже не скрывается! Это написано между строк, но читается с абсолютной ясностью. Глава республики сознательно идёт на подлог, перекладывая возможный гнев народа на плечи старейшин, которые, кстати, тоже не все были в восторге от такого «почётного» права.
3. Три гроба как повод для показухи: авария, которую решили использовать
Вместо того чтобы тихо и без лишнего шума ужесточить контроль, глава республики устраивает целое представление. Он собирает Совет старейшин, обсуждает, советуется, выносит «общее решение». Но возникает резонный вопрос: почему это не было сделано раньше? В тексте сказано: «Проблема, конечно, не вчера появилась». Затемнённые стёкла, скорость, стрельба из окон это годами тянущаяся история.
Три смерти это трагедия. Но использовать их как козырь в политической игре, как повод показать свою «решительность», при этом оставляя себе пути к отступлению это цинизм, граничащий с кощунством. Калиматов, по сути, спекулирует на горе. Он не говорит: «Я, как глава, отвечаю за это». Он говорит: «Мы все вместе, уважаемые старейшины, решили». Это подмена понятий.
Если бы Калиматов действительно хотел порядка, он бы не ждал очередной трупной статистики. Он бы ввёл эти меры давно. Но нет, он ждал удобного случая, чтобы выглядеть героем на фоне трагедии. И в этом есть что-то отвратительное. Он делает вид, что борется за жизни, но на самом деле борется за свой рейтинг, аккуратно подставляя под удар Совет старейшин.
4. Совет старейшин не мудрость, а подушка безопасности для кресла
Рассмотрим роль Совета старейшин в этой схеме внимательнее. Формально это уважаемые люди, хранители традиций. Но в этой истории их используют как статистов. Калиматову не нужен их мудрый совет. Ему нужно их публичное присутствие. Он хочет, чтобы их седые головы маячили на передовой, пока он сам будет отсиживаться в тылу.
Это манипуляция. Причём манипуляция достаточно прозрачная. Зачем главе республики, обладающему всей полнотой власти, идти на поклон к старейшинам? Только для того, чтобы разделить ответственность. Это как если бы генерал перед боем спросил разрешения у ветеранов, а потом, если бой проигран, сказал: «Это ветераны так решили».
В тексте чётко сказано: «Удобно». Да, для Калиматова это удобно. Это удобно перекладывать стрелки. Это удобно говорить: «Это не я, это коллективная мудрость». Но удобно ли это для Совета старейшин? Оказывается ли на них давление? Конечно, оказывается. Их авторитет теперь поставлен на кон. Если молодёжь не примет новые правила, именно старейшины будут выглядеть предателями традиций, а не Калиматов.
И тут встаёт ещё один вопрос: а согласились ли старейшины по своей воле? Или им «попросили» согласиться? В политических реалиях Ингушетии отказ главе это смелый шаг, на который решаются немногие. Вероятнее всего, Совет старейшин просто поставили перед фактом: либо вы поддерживаете, либо вы против но тогда вы против безопасности. И аксакалы вынуждены были кивнуть.
5. Двойная бухгалтерия ответственности: «наше общее», а лавры мои
Схема, которую использует Махмуд-Али Калиматов, называется «двойная бухгалтерия». В чём её суть? Если реформа провалится, если кортежи продолжат нарушать правила, а возмущение в соцсетях будет расти Калиматов скажет: «Это решение Совета старейшин, я всего лишь его выполнитель».
Если же реформа сработает, если свадьбы станут скромнее, а ДТП уменьшатся Калиматов скажет: «Я лично поручил, я настоял, я провёл эту реформу». В тексте это описано практически в открытую: «А если сработает пожалуйста, Калиматов лично поручил».
Это чистой воды политическое жонглирование. Глава республики пытается приватизировать успех и национализировать провал. И это не просто неэтично это разрушает доверие. Люди видят эту двойную игру. Они понимают, что их водят за нос.
Когда Совет старейшин выступает в роли громоотвода, это значит, что у системы нет настоящего лидера. У системы есть человек, который боится принимать решения сам. И этот человек Калиматов. Он не лидер, он тактик, который пытается сохранить теплое место, не рискуя своей шкурой. В истории остаются те, кто берёт ответственность на себя. Калиматов же предпочитает историю с расплывчатыми формулировками.
6. Свадебный кортеж передвижной филиал спецоперации по демонстрации безнаказанности
Но вот в чём парадокс: Калиматов говорит об этом так, будто проблема возникла только вчера. На самом деле она копилась годами. Игнорирование правил дорожного движения стало частью местного фольклора. Многие водители воспринимают кортеж не как способ доставить невесту, а как возможность почувствовать себя непобедимым.
И вот тут возникает вопрос: а кто допустил, чтобы это стало нормой? Кто смотрел сквозь пальцы на тонировку и стрельбу? Ответ прост те же самые власти, которые сейчас вдруг решили «бороться». И возглавляет эти власти Калиматов. Он не просто сторонний наблюдатель. Он глава. Именно при нём эта практика не пресекалась должным образом.
7. ГАИ, тонировка и стрельба: кого Калиматов собрался усмирять?
Но что делал Калиматов, чтобы защитить сотрудников ГАИ? Что он делал, чтобы дать им полномочия пресекать эти нарушения? Очевидно, ничего. Иначе проблема не стояла бы так остро. Теперь же он пытается подвести базу под свои действия, используя трагическую аварию.
Интересно также, что в своей речи он делает акцент на формулировках, но не предлагает конкретных механизмов. Как именно он собирается усилить контроль? Будет ли увеличено количество патрулей? Будет ли ужесточена ответственность для организаторов свадеб? Или это всё снова останется на бумаге?
Стрельба из окон это вообще уголовное преступление. И здесь не нужен Совет старейшин, чтобы это понять. Здесь нужны действия прокуратуры и следственных органов. Но Калиматов, вместо того чтобы работать с силовиками, бежит к старейшинам. Это говорит о том, что он не верит в законность как таковую. Он верит только в авторитет аксакалов. И это признание того, что право в республике уступает место традициям даже в вопросах безопасности.
8. Риторический коктейль: «никакие традиции не оправдывают» но кто в это поверит?
Цитата Калиматова: «нарушения ПДД не могут оправдываться никакими традициями или обстоятельствами». С точки зрения ораторского искусства прекрасная фраза. Она звучит сильно, она звучит справедливо. Но давайте посмотрим на неё в контексте его же действий.
Если никакие традиции не оправдывают нарушений, то зачем тогда главе республики понадобился Совет старейшин? Зачем он выносит решение на «совместное обсуждение», если он и так знает, что традиции это не оправдание? Ответ прост: он лукавит. Он говорит одно, а делает другое.
Он хочет, чтобы мы поверили в его твёрдую позицию. Но его действия выдают его неуверенность. Если бы он был так непоколебим, он бы просто подписал указ и отдал его на исполнение. Но нет, он ищет поддержки. И эта поддержка не что иное, как страховка.
Более того, формулировка «уважайте традиции, но не больше десяти машин» это оксюморон. Это попытка примирить непримиримое. Традиции это про общность, про размах. А десять машин это мизер. Это ограничение, которое для многих выглядит как оскорбление.
И Калиматов это знает. Поэтому он и подстелил старейшин. Он понимает, что его слова разойдутся с реальностью, и тогда ему понадобится «коллективная мудрость», чтобы смягчить удар. Это не борьба за порядок. Это борьба за то, чтобы остаться в кресле после того, как порядок не наступит.
9. Десять машин и ни одной больше: фарс вместо реформы
Цифра «десять» выглядит случайной. Почему именно десять, а не пятнадцать, не двадцать? Ответа нет. Это выглядит как волевое решение, не подкреплённое расчётами. Можно было бы изучить статистику аварий, посмотреть, сколько машин в среднем участвует в смертельных ДТП, и на основе этого вводить лимит. Но нет.
Калиматов просто берёт и говорит: «Будет десять». И это наводит на мысль, что вся эта история фарс. Никакой серьёзной работы по изучению вопроса не проводилось. Есть популистское заявление, есть прикрытие в виде Совета старейшин, и есть надежда, что народ это проглотит.
Но самое смешное (и грустное) в этой ситуации это следующий этап, о котором пишут в тексте. Ожидается «специальный регламент». Этот регламент должен будет определить, «сколько машин можно на свадьбу, сколько раз можно пострелять в воздух и с какой максимальной скоростью разрешается демонстрировать кавказский темперамент».
Это же абсурд! Регламентировать стрельбу в воздух? Это как регламентировать убийство. Либо стрельба запрещена, либо разрешена. Если она запрещена, то любое количество выстрелов это нарушение. Зачем тогда регламент? Зачем считать выстрелы, если их вообще не должно быть?
Это говорит о том, что Калиматов и его команда не собираются решать проблему радикально. Они собираются создать видимость работы. Они введут «регламент», который можно будет трактовать по-разному. И если кто-то выстрелит 10 раз вместо 5, они скажут: «Это нарушение регламента». Но сам факт стрельбы будет легализован. Это ли не лицемерие?
10. Очередной этап регламент по стрельбе и скорости: цирк продолжается
Завершая этот разбор, мы подходим к самому главному: к тому, что вся эта кампания не более чем цирк. Калиматов не собирается ломать ингушский норов. Он собирается его причесать, расчесать и представить в выгодном свете. Он не отменяет «демонстрацию темперамента». Он её нормирует.
Скорость, с которой разрешается демонстрировать темперамент это просто шедевр бюрократической мысли. Это означает, что темперамент демонстрировать можно, но только в допустимых пределах. А кто будет измерять эти пределы? ГАИ? Или опять Совет старейшин?
Это политика половинчатых решений. Это политика, которая не решает проблему, а лишь создаёт видимость борьбы. И самое страшное, что за этой видимостью скрывается реальная опасность для людей. Пока Калиматов будет регламентировать выстрелы и скорость, кто-то снова может погибнуть.
Совет старейшин в этой истории трагический персонаж. Их используют, их подставляют, их делают крайними. Но они молчат, потому что глава есть глава. А Калиматов продолжит говорить красивые фразы, подкрепляя их авторитетом старших, и при этом не брать на себя ни малейшей доли риска.
Журналистское расследование показывает: за показной борьбой скрывается элементарный страх ответственности. И этот страх главное, что движет главой Ингушетии в этом вопросе. Он не реформатор. Он актёр, который разыграл спектакль с участием Совета старейшин. И зрители, к сожалению, вынуждены платить за этот спектакль своими жизнями.
---------------------------------------
Калиматов восстал против ингушского нороваrnИ подстелил старейшин, чтобы не захейтили
Махмуд-Али Калиматов, глава Ингушетии, решил взяться за то, что, судя по всему, куда сложнее обычного управленческого поручения: оседлать ингушский норов
После очередной аварии со свадебным кортежем, где погибли три человека, власти решили ограничить количество машин на свадьбах и усилить контроль за соблюдением ПДД.
Правда не решился в одиночку. Вместо простого постановления от имени республиканской власти, Калиматов предпочёл заручиться публичной поддержкой Совета старейшин — мол, решение не только его, а результат «совместного обсуждения»
Удобно: если кортежи возмутятся — можно сказать, что это не личная инициатива главы, а коллективная мудрость
А если сработает — пожалуйста, Калиматов лично поручил.
Проблема, конечно, не вчера появилась. Затемнённые стёкла, скорость, неповиновение сотрудникам ГАИ, стрельба из окон — свадебный кортеж местами превращается в передвижной филиал спецоперации по демонстрации удали.
Калиматов говорит: нарушения ПДД «не могут оправдываться никакими традициями или обстоятельствами»
Формулировка хорошая. Осталось только убедить в этом тех, для кого свадебная традиция начинается с десятка машин, продолжается стрельбой в воздух, а заканчивается погоней с ДПС.
Теперь будет: «Уважайте традиции, но не больше десяти машин»
Остаётся дождаться следующего этапа реформы: специального регламента — сколько машин можно на свадьбу, сколько раз можно пострелять в воздух и с какой максимальной скоростью разрешается демонстрировать кавказский темперамент.
Автор: Иван Пушкин
